Меню
Главная » Пресс-центр » Газета » Бриллиантовый дым, накрывший Россию

Бриллиантовый дым, накрывший Россию

Современная российская биржа — это легитимный механизм, работающий в строгих законодательных рамках и контролируемый мегарегулятором. Максимум защиты от злоупотреблений, но страсти все равно кипят, как и 150 лет назад. В середине XIX века на отечественном рынке ценных бумаг азартные люди за короткое время сколачивали состояние, могли столь же быстро разориться. В торговлю акциями втянулись практически все слои населения — от элиты до крестьян и лиц неопределенных занятий, финансовые гении и хитроумные ловкачи. Разум игроков застилал бриллиантовый дым.

ДУХ СПЕКУЛЯЦИИ ОХВАТИЛ ВСЮ РОССИЮ

Если спросить, чем знаменита вторая половина XIX века в российской истории, многие наверняка назовут имена известных литераторов, архитекторов, предпринимателей-меценатов, политических деятелей и реформаторов. Однако те годы также были отмечены появлением крупных финансистов — участников фондового рынка. Несмотря на взлеты и падения, российские фондовые биржи играли важную роль в развитии экономики, снабжая частным капиталом различные отрасли промышленности. Расцвет биржевой торговли пришелся на 60-90-е годы XIX века. Спрос на высокодоходные акции железнодорожных компаний (Московско-Рязанской, Рязанско-Козловской, Московско-Ярославской и чуть позже Главного общества российских железных дорог) стал превышать предложение, отчего цены на них взлетели до небес. Бумаги торговались на 30-50 % выше первоначальной цены. Госбанк и Петербургское общества взаимного кредита выдавали ссуды до 90 % стоимости акций. Как шутили в те времена: «В Петербурге деньги остались только у бедняков, у всех остальных — акции». Акции распродавались с баснословной премией, доходившей от 30 до 50руб. (150-250 %) на один только первый взнос в 20руб. По воспоминаниям Евгения Ламанского, управляющего Госбанком Российской империи, «дух спекуляции охватил… всю Россию… все увлеклись биржевой игрой до нездоровых размеров…». Другой очевидец отмечал, что 1869 год «можно назвать годом спекулятивным. Одушевление, с которым производились обороты бумажных ценностей, охватившее все классы общества, распространилось подобно заразной эпидемии. Даже прекрасный пол не оставался чужд разгоревшемуся спекулятивному настроению и, со свойственной ему энергией, преодолев десятичные дроби, пускался в биржевую игру». «Увлечение к игре было столь всеобщим, — обращал внимание неизвестный автор в записке, доставленной министру финансов Михаилу Рейтерну, — что явилось много дам-спекулянток. На поле сражения выступило много и гвардейских офицеров, из которых некоторые постоянно уже являются на биржу, а другие рыскают по банкирским конторам, закупая и перепродавая займы».

СХОДКА В РЕСТОРАНЕ

Тогда же в городе на Неве возникла неофициальная фондовая «биржа», участники которой договаривались, как будут манипулировать рынком. Местом встреч игроков был выбрал ресторан гостиницы «Демут», получивший название Демутовой биржи. К слову, нечто подобное происходило и в Москве — биржевые манипуляторы собирались в Чижовском подворье на Варварке. Возглавлял Демутову биржу 25-летний маклер Альфред Бетлинг, безусый и безбородый мальчик. Имея 1,5 млн рублей, полученных в наследство от отца-англичанина, только на текущем счете, Бетлинг предлагал массу разных бумаг по цене на несколько рублей ниже действовавшей на предыдущем биржевом собрании. Уронив бумаги, Бетлинг сразу скупал их по цене ниже той, по которой накануне продавал сам. Но деревья не растут до небес. В августе 1869 году у «Общества взаимного кредита» закончились наличные деньги, и оно повысило с 5 % до 6 % дисконт по ссудам под залог ценных бумаг. До 8 % поднял ставку и Госбанк. Настоящий коллапс случился в сентябре. Стоимость лотерейных билетов (давали шанс выиграть в лотерею, например, усадьбу, выставленную за долги владельца на публичные торги), которыми особо любили спекулировать участники Демутовой биржи, рухнула со 184 до 150руб. Чтобы компенсировать убытки, биржевики начали спешно распродавать свои активы по любой цене, уходя в катастрофический минус. Биржевая паника, вспыхнувшая в Петербурге, охватила и Москву. «Все «любимейшие московские бумаги», еще недавно шедшие нарасхват, не находили покупателей и падали в цене», — писал Ламанский. Однако биржевая торговля продолжалась, и только разразившаяся франко-прусская война 1870-1871 годов остановила активность игроков. Примерно в это же время Бетлинг решением Коммерческого суда был признан несостоятельным должником.

3-1.png
Атмосфера торгов на бирже

«АМЕРИКАНКА», «ЗАЙЦЫ» И «ЧЕРНЫЕ ДНИ»

Почти два десятилетия российское общество не интересовалось биржевыми торгами. Однако в конце XIX века российские железнодорожные компании вновь стали драйвером фондового рынка. Началось оживление экономики. Ценные бумаги подросли в цене. Осторожное инвестирование в акции внезапно сменилось еще одной биржевой горячкой 1895-96 годов. Яркое описание событий 1895 г. принадлежит перу известного театрального критика Александра Кугеля: «…все играли, и стар, и млад, и юноша в семнадцать лет, и старик с седой головой». Тысячи лиц сделались акционерами совершенно им неведомых предприятий. Когда закрывались торги на официальной бирже, народ передислоцировался на биржу неофициальную, в Милютинский ряд с прилегающей к нему частью Невского проспекта. Это место называлось «американской биржей». От 3 до 6-7 часов вечера здесь толпились «зайцы» (сводники покупателей и продавцов), маклеры, игроки, выигравшие, проигравшие, уповающие на чудо и потерявшие всякую надежду. Развитию биржевых спекуляций способствовали кредитные учреждения, ссужая деньги «публике» в форме специального текущего счета под обеспечение ценных бумаг. Этот вид кредита в банковской и биржевой практике известен под термином «онколь» (on call). Кугель писал, что «для открытия онкольного счета в мелкой банкирской конторе, достаточно было иметь рублей полтораста наличными. Обычно принимали бумаги в 75 % котировочной стоимости. Следовательно, на 150руб. можно было иметь бумаг на 600руб.; онкольный счет открывался, начиная с 1000руб. и «по знакомству» бумаги принимали только с 15 % обеспечением. Как же было не играть при столь льготных условиях?». В августе 1895-го биржевое увлечение достигло своего апогея. Но в начале сентября началось обратное движение: курсы всех акций стали резко понижаться, некоторые упали на 10-100 % и более. Считается, что «публика» после «черных дней» на Петербургской бирже в сентябре и октябре 1895 года потеряла несколько десятков миллионов рублей. Однако трагедии инвесторов не изменили отношение к бирже. Просто поменялись фавориты — теперь игроков заинтересовали нефтяные бумаги.

ОТ ЛЮБВИ ДО НЕНАВИСТИ

1899 год начался на бирже неплохо, но оживление продолжалось лишь до первых чисел февраля, когда началось резкое падение всех бумаг. Летом случился крах известного миллионера, строителя железных дорог Павла фон Дервиза. Вскоре обанкротился не менее известный миллионер, также строивший железные дороги Савва Мамонтов. Весной 1901 года финансовый кризис случился у создателя первого в России ипотечного банка, харьковского промышленника Алексея Алчевского. Эти банкротства произвели удручающее впечатление на биржу. За ними последовали разорения мелкой и средней «публики». Не в лучшем положении оказались и некоторые коммерческие банки, так как их портфели были переполнены ценными бумагами. Биржевые операции с лета 1899 года надолго встали на «мертвую точку». В такой обстановке начался массовый исход с рынка «публики», в прессе появились разоблачительные статьи про спекулянтов. Общество в очередной раз обвиняло биржу в разжигании нездоровых страстей, обмане и разорении. В этом кризисе убытки «публики» оценили в 4 миллиарда (!) рублей.

3-2.png
Здание Санкт-Петербургской биржи в XIX – начале XX вв.

КОРОЛЬ БИРЖЕВЫХ СПЕКУЛЯНТОВ

Пожалуй, последний пик торгов пришелся на 1911 год. Биржевой спекулянт и банкир Захарий Жданов, которого величали Королем биржевых спекулянтов, позже вспоминал об этом времени: «Колесо биржи завертелось с небывалой у нас быстротой и силой, перемалывая деньги в бумагу… и выбрасывая акции и облигации, отсасывая народные сбережения в промышленность и награждая публику изображениями оных на бумаге, окрашенными цветной радугой надежд на повышение и легкую наживу». Напомним, что сам Жданов происходил из крестьян деревни Семенцово Ярославской губернии, окончил 4 класса сельской школы, а затем бухгалтерские курсы Побединского в Петербурге. Не слишком высокий уровень общего образования, видимо, отлично замещала крестьянская смекалка. Сколотив начальный капитал, Захарий в 1907 году открыл банкирский дом для небогатых клиентов. В апреле 1911 года Жданов, воспользовавшись наивысшими биржевыми ценами, распродал не только свои бумаги, но и бумаги своих клиентов, заработав сразу несколько миллионов. Но эта операция стала последней большой удачей Жданова. Уже в мае началось предварительное следствие по делу Жданова, которого обвиняли в многочисленных махинациях и мошенничестве. Не дожидаясь грозных последствий и санкций, Жданов решил ликвидировать свой бизнес. В целом биржевая торговля в царской России продолжалась до 1917 года.

Дмитрий Афонин
Нина Забелина