Меню
Главная » Пресс-центр » Газета » ИГОРЬ БУТМАН

ИГОРЬ БУТМАН

Игорь Бутман: «Я благодарен слушателям, что они слушают меня, поэтому я не могу играть плохо»

Этим летом народный артист России Игорь Бутман со своим квинтетом в очередной раз выступил в Консисторском дворике вологодского кремля в рамках фестиваля «Блюз на веранде», одним из партнеров которого традиционно является СЕВЕРГАЗБАНК. В эксклюзивном интервью для газеты «О финансах и не только» бессменный организатор фестиваля Екатерина Колесова и корреспондент издания Нина Забелина поговорили с именитым музыкантом о том, как он пришел в джаз, стало ли для него занятие музыкой бизнесом и каково это — выступать перед первыми лицами мировых держав.

КУМИРЫ ЮНОСТИ

Игорь, почему вы выбрали саксофон?
— Я начинал играть не на саксофоне, а на кларнете… Родители очень хотели отдать меня в музыкальную школу, но было далеко ездить. Поэтому начал заниматься только с 10 лет. Забавно вспоминать, что отец сравнивал меня с Бенни Гудманом, потому что фамилии похожи… В общем, как-то так само собой получилось.
Что особенно запомнилось из выступлений школьных и студенческих лет?
— Первый мой сценический опыт — это отчетный концерт в 1975 году, посвященный 30-летию Победы. Я играл с аккомпаниатором, правда, не помню, что именно играл, но очень вдохновленно — сохранилась фотография, которая это мое состояние передает. В школе у нас был ансамбль, в котором я играл на гитаре — мне ребята показали аккорды. Потом, когда был студентом музыкального училища, я уже сам создал свою группу. На контрабасе в ней играл известный многим Владимир Волков. Пришлось тогда его сильно уговаривать… На фортепиано играл ныне тоже известный пианист и композитор Игорь Райхельсон. Мы были такими резвыми молодыми музыкантами, игравшими джаз, причем более или менее прилично. Выступали в джаз-клубе «Квадрат».
Это было только увлечение или сразу стало способом заработка?
— Нет, вот насчет денег я не помню. Скорее всего, мы ничего не получали, для нас было почетным само выступление в этом клубе. Зарплату я стал получать, когда играл в оркестрах у Давида Голощекина и Олега
Лундстрема.
Какое впечатление оставили эти музыканты?
— Когда я увидел Голощекина впервые, то просто восхитился, и это восхищение не проходит до сих пор. Это замечательный музыкант, который купается в стиле, великолепно купается в инструментах. Ну а Лундстрем — он же настоящий лидер, его все слушали. Когда я к нему пришел, он уже ни на чем не играл, только дирижировал. Ему было чуть больше 60, хотя сейчас я понимаю, что это не так много.
А кто был кумиром в юности?
— Кумиром музыкальной юности был мой педагог Геннадий Гольдштейн. Также могу отметить Голощекина, Зеленовского, Епанешникова. Из американцев — это Майлз Дэвис, Рэй Эберли, Джон Колтрейн…
Для вас существует только джаз или вы и другую музыку слушаете?
— Для меня существует вся музыка: и классика, и опера, и рок, и поп-музыка. Но так как я профессиональный джазовый музыкант, конечно, все это у меня завязано на джазовой музыке: почти все время я ищу новые интонации для импровизации, для написания тем. Хочется многое объединить, все лучшее взять в свой репертуар.

МУЗЫКА ДЛЯ ВСЕХ

В прошлом году вы были организатором «Дня джаза» в Санкт-Петербурге. Что это за мероприятие? Можно ли сказать, что оно способствует популяризации жанра?
— Конечно, «День джаза» — это мировое событие. Он проводится под эгидой ЮНЕСКО, и многие города сейчас бьются за возможность проведения этого грандиозного праздника джаза. Это не только гала-концерт всех звезд, но это также образовательные программы, панельные дискуссии, встречи музыкантов, промоутеров и продюсеров. И для нас было очень важно провести этот праздник в России. Важно было обратить внимание на джаз, который очень хорошо развивается сейчас в нашей стране. Дело все в том, что джаз воспринимается многими как какой-то изгой. С одной стороны, все как бы его признают, а с другой стороны — от него отпрыгивают, иногда не воспринимают его всерьез.
Странно, но зачастую джаз считается музыкой для эстетов. Между тем джаз всегда был доступен, его не запрещали в советское время, в отличие от рока. Он интересен зрителям и в визуальном плане…
— У меня есть своя теория на этот счет. Конечно, джаз — это искусство, как и классическая музыка. Но классика выбита в граните, и гранит этот существует уже много лет, а джаз — он имеет тенденцию быть непредсказуемым, он может быть хорошим, может быть выдающимся. Но иногда за джаз выдают и не совсем то, что им является, поэтому порой трудно определить, что же такое джаз. Вот и появляются такие отговорки: «Ну, это для элиты, это для избранных»… Не совсем так. Хороший джаз, как любую другую настоящую музыку — талантливую, со вкусом, с энергией, с эмоциями — невозможно не любить. И то, что такая музыка рождается спонтанно — это ее большая заслуга перед всеми другими искусствами. Мы на сегодняшний момент пытаемся доказать, что джаз — это музыка для всех. Эту музыку воспринимают умные, любопытные, эмоциональные люди. И таких очень много.

бутман_концерт-1.jpg

ДЖАЗ, ДЕНЬГИ И… СПОРТ

Вы довольно долго жили в США. Как там устроен бизнес, связанный с классическими музыкальными жанрами?
— Особой разницы в ведении бизнеса у них и у нас нет. Бизнес — он, как говорится, и в Африке бизнес… Единственное, что в США нет государственной поддержки, там есть меценаты, частные спонсоры. Да, поиск финансов в сфере культуры везде сложен, но там он немного проще, потому что там довольно проработанное законодательство, позволяющее филантропам снизить налоги.
По возвращении из США вы создали свой биг-бэнд. Говорят, что группа была, выражаясь тогдашним языком, на хозрасчете. По сути, вы сами зарабатывали, сами платили зарплату музыкантам. Так ли это?
— Все-таки оркестр — это не бизнес. Оркестр — это то, что нравится. Как только находил возможность — платил музыкантам зарплату, чтобы требовать от них определенных усилий для достижения творческих целей. Мы играли в клубе, который платил небольшие деньги, но это была стабильная и понятная зарплата.
Можно ли сказать, что умению вести бизнес вы научились в США?
— Чему-то я научился в США, чему-то — сам уже, в Советском Союзе. Это скорее организаторские способности, а не ведение бизнеса. Самое важное — организовать процесс.
Многие музыканты обладают талантом, но не умеют зарабатывать. Это нормально, когда творческий человек совмещает гений и злодейство — то бишь деньги?
— Поймите, что музыка, которую играет музыкант, нужна в первую очередь ему самому. А потом он должен доказать, что она нужна не только ему, но и слушателям. Соответственно, он должен уметь подать самого себя, должен быть уверен в себе. Многие себя в какой-то степени берегут: «Вот, смотрите, какой я хороший. Если вы не видите, какой я хороший, то вы ничего не понимаете». Хочется в таком случае сказать: «Вась, может, тебе еще что-то сделать, может, посмотреть, как это делают другие?». Элла Фицджеральд пришла на музыкальный конкурс, хотя могла и не прийти, могла бы петь у себя дома или на улице — никто бы не заметил. Но она пришла на конкурс, она сделала шаг, для нее это было важно. Так же, как и Луи Армстронг, как Чарли Паркер. Все знаменитые музыканты сначала пытают счастье в своем родном городе, потом едут туда, где больше аудитория. Они знают, что это гораздо сложнее, но они все равно это делают. И это любовь не к себе, это любовь к музыке. Так что никакого злодейства тут нет.
Речь идет о том, что некоторые люди, обладая талантом, не умеют зарабатывать, «продавать» себя.
— Это все ерунда. Талант найдет себя! Это, честно говоря, даже смешно, что они зарабатывать не умеют. А что, я умею зарабатывать? Вот я приезжаю играть в Вологду — я зарабатываю или я играю? У меня есть такой принцип: «Я благодарен слушателям, что они слушают меня, поэтому я не могу играть плохо. Я должен каждый раз требовать этого от себя и от моих музыкантов. Если кому-то не нравится то, что мы делаем, это не они не понимают, а мы где-то недорабатываем». И, с другой стороны, когда нас так тепло принимают, всем нравится наше выступление — все равно есть мысль о том, что вот здесь можно было сделать лучше, здесь надо это добить, над этим поработать…
А спорт помогает в работе? Известный факт, что вы увлекаетесь хоккеем.
— Конечно, спорт помогает. Спорт меня держит, так сказать, в тонусе. Оставляет меня молодым. Эмоции, которые я не могу выплеснуть в музыке, я их выплескиваю на хоккее. К тому же я общаюсь с другими людьми, не из музыкального круга — спортсменами, бизнесменами, чиновниками, с простыми ребятами.
Приходилось в игре давать отпор соперникам в жесткой форме?
— А как же без этого? Это все-таки хоккей.

бутман_6 (хоккей)-1.jpg

Считается, что музыканты далеки от дисциплины. Так ли это?
— Без дисциплины не может быть музыки. Без дисциплины не может быть ничего. Иногда можно себе позволить расслабиться, но тогда на следующий день надо сделать в два раза больше. Особенно в молодости. Когда ты взрослый, когда у тебя уже есть опыт, можно на этом опыте, так сказать, проехаться. Но дисциплина в любом случае нужна: творческая, человеческая, музыкальная, деловая.
Вы считаете себя финансово грамотным человеком?
— Нет, я не считаю себя финансово грамотным человеком, но я стараюсь работать и работать как можно больше, тогда я чувствую финансовую независимость. А когда я финансово независим, хочу иногда иметь возможность кому-то делать приятное, дарить подарки. Поэтому мы много работаем.
О каком творческом проекте вы мечтаете, но не хватает средств, чтобы его запустить?
— Если помечтать… Я хотел бы записать альбом, чтобы с моим оркестром спели Стинг, Леди Гага, Пол Маккартни и Робби Вильямс.
Талант действительно должен быть голодным, чтобы создавать шедевры?
— Талант должен быть голодным. Меньше надо есть (смеется). А еще надо ставить себе задачу и ее выполнять. Когда Шостакович занимался с учеником, и тот должен был написать партитуру к симфонии,
ученик ему пожаловался: «Дмитрий Дмитриевич, мне главная партия не приходит в голову». Шостакович ответил: «Молодой человек, садитесь писать симфонию».

ТО, ЧТО СБЛИЖАЕТ

В вашей биографии отмечается, что вы выступали перед президентами: Клинтоном, Ельциным и другими. Каково это?
— В первую очередь — это очень ответственно. Когда первые лица находятся в хорошем настроении, то это дает им возможность найти компромиссы, например, в вопросах разоружения, прийти к определенным соглашениям в их разговорах. Тогда они будут говорить: «Дорогой Владимир…» или «Дорогой Дональд…» Кто-нибудь еще: «Дорогая Ангела, смотри, какой прекрасный концерт. Как мы великолепно отдохнули. Давай  сделаем еще один шаг к сотрудничеству в сфере…». И это просто приятно — услышать хорошие слова в свой адрес от людей, которые, так сказать, владеют миром. Это большая честь для нас.
У вас был опыт работы доверенным лицом Путина. Этот опыт был нужен вам как гражданину или как музыканту?
— Это все вместе. Дело в том, что наша активность, наши успехи происходят в то время, когда у руля наш президент. Есть ли в стране проблемы — социальные, в сфере культуры, в сфере экономики? Конечно, есть. Надо их решать? Надо. И я верю в то, что можно это сделать с действующим президентом. Я вижу работу, вижу перспективу, вижу позитив. Моя задача — снять хотя бы проблемы джазовой музыки с плеч Владимира Владимировича. Поэтому я стараюсь помочь и музыкантам, и концертным площадкам, и фестивалям. Чтобы в джазовой музыке было больше талантов, чтобы само это музыкальное течение было более серьезным.
Вы в Вологде не первый раз. Как вам город?
— Я очень рад, что меня приглашают, что я не надоедаю. Вологда — чудесный город, здесь замечательная публика, прекрасная атмосфера. «Блюз на веранде» делают настоящие энтузиасты, которые при всех проблемах находят возможности собрать великолепные группы. Мы встречаем здесь друзей, которых давно не видели. Поэтому для нас это один из тех фестивалей, на который всегда хочется приехать.

open